Светодиоды — зло?

Интересная заметка в Nature — из тех, после которых хочется не спорить в комментариях, а просто посидеть и подумать.

Делать полномасштабные выводы по одной статье, конечно, пока рано — особенно с учётом очень маленького n = 22. Меня на занятиях по статистике американский профессор украинского происхождения Николай Чернов (увы, ныне покойный) учил, что усреднённо по хорошему n должно быть минимум 30, иначе тут вообще не о чем говорить. Но если эти результаты потом подтвердятся…

Может быть, мы действительно немного поторопились с повсеместным внедрением светодиодного и прочего «эффективного» освещения? Не в смысле «всё пропало, верните лампы Ильича», а в более скучном и потому тревожном смысле: оптимизировали по энергопотреблению, сроку службы, и люменам на ватт, а про человека — как биологическую систему — вспомнили уже потом. Или вообще не вспомнили.

Часто в таких разговорах всплывает CRI, и это логично. Плохой CRI — это когда при свете лампы ты не можешь отличить, например, красный цвет от коричневого. Кстати, реальная проблема, с которой мне пришлось столкнуться лично: не получилось, блин, прочитать цветовой код на резисторе — причём особенно «удачно» получилось, что это была четвёртая по счёту полоска, а это множитель. То есть разница между красным и коричневым составляла ровно десятикратное значение — не то 470 Ом, не то 4,7 кОм. Хороший CRI эту проблему решает.

Но, как выясняется, он решает только её.

Даже очень хороший CRI в 95+ не делает свет «полноспектральным» в физическом смысле: спектр всё равно обрывается там, где у солнца, лампы накаливания, и вообще у привычного человеку света начинается длинноволновый хвост — глубокий красный и инфракрасный диапазон. И, как утверждают авторы статьи, этот длинноволновый хвост нам таки нужен. Не столько для того, чтобы нормально отличать красный от коричневого, сколько для функционирования самого организма.

И вот тут разговор уходит уже довольно далеко от дизайна интерьеров, комфорта глаз, и чтения цветового кода резисторов. Речь идёт о том, что мы, возможно, слишком буквально поняли задачу «сделать свет ярким и экономичным» — и слишком смело вычеркнули из уравнения всё то, что не участвует напрямую в формировании картинки на сетчатке. И, возможно, зря: человек — это всё же не камера и не фотодиод, и свет для него — это не только информация, но и среда.

Делать из этого апокалиптические выводы пока не надо. Но и отмахиваться со словами «да какая разница, зато лампочка не греется» тоже, пожалуй, уже… не вполне честно. Похоже, мы только начинаем понимать, что именно потеряли, заменив непрерывный солнечный спектр на аккуратные, узкие и очень эффективные пики.

Ну а пока — без всякой науки будущего и без смены стандартов освещения — могу смело порекомендовать гражданам почаще выходить на улицу, чтобы видеть солнышко. Хотя бы периодически. Это вообще полезно — быть на природе.

Американский бук

В зимнем лесу американский бук видно издалека — он на зиму не сбрасывает листья и так и продолжает стоять с золотистой листвой.

Выглядит красиво.

Я вообще люблю бук — особенно буковую древесину. Её очень легко опознать по характерным чёрточкам: ещё дедушка показал и научил. Вот, крупным планом:

Конкретная форма чёрточек, правда, может сильно зависеть от распиловки дерева.

Плюс буковые орешки — говорят, вкусные. Мне, впрочем, пробовать не довелось, так что ничего не могу сказать. Пишут, что орешки эти чистить — в-общем, с мягким знаком слово пишется — и обжаривать надо, чтобы какой-то там токсин выветрился.

Так что буки я люблю. Полезные и красивые деревья в лесу.

PS: В детстве Шерлок Холмс был мною зачитан до дыр — «Пляшущие человечки» в своё время развили во мне нешуточный интерес к тайнописи.
И был там рассказ «Медные буки». Долгое время не давал покоя вопрос: кто такие эти самые «буки» — потому что в русском детском языке «бука» вообще-то означает нехорошего, злого человека.

А потом попалось название рассказа на английском — Copper Beeches — и всё наконец встало на свои места.
Буки — это не «кто», а деревья, блин 🙂
«А Слава КПСС — вообще не человек».

Интересный хак

Есть такой бесплатный (и очень мощный) редактор текста — Notepad++. Он умеет понимать синтаксис многих языков программирования, типа Python, JavaScript, PHP, и далее по алфавиту. Кроме того, он поддерживает регэкспы, MIME, и прочие полезные сись-админские вещи. Я с удовольствием его использую.

Выяснилось, что в старых версиях есть крайне интересная уязвимость. Его встроенная обновлялка недостаточно строго проверяла цифровые подписи скачиваемых пакетов. Таким образом, ей можно было подсунуть вирусню вместо легитимного обновления.

Хакеры умудрились взломать хостера, где хранились бинарники, и щедро насовали туда всякого интересного в панамку.

Классическая атака на цепь снабжения. Очень чистая работа. Працювали китайці — какая-то хакерская группировка с очень хорошим бюджетом, возможно, государственным.

Впрочем, если вы не азиатская компания в области телекоммуникаций или банкинга, можно выдыхать — похоже, целились только в них.

Но на всякий случай — обновитесь до версии 8.9.1.

via
https://www.securityweek.com/notepad-supply-chain-hack-conducted-by-china-via-hosting-provider/

Update!

Технический анализ с разбором IoC:
https://www.rapid7.com/blog/post/tr-chrysalis-backdoor-dive-into-lotus-blossoms-toolkit/

Полна коробочка

Для каждой инъекции следует использовать две иголки. Одной, толстой, раствор набирается в шприц, а второй, тоненькой, уже делается сама инъекция.

Причин тому две.

Во-первых, многие препараты — особенно гормональные — представляют собой масляные растворы с высокой вязкостью. Набирать их через тонкую иглу, предназначенную для инъекций, — занятие крайне неудобное и медленное. Из-за создающегося разрежения воздух может начать подсасываться не там, где нужно, а раствор — пузыриться, чего уж совсем не хочется.

Во-вторых, это комфорт пациента. Делать укол огромной иглой 1.3 мм (18 ga), которой только что набирали густой масляный раствор, — удовольствие крайне сомнительное, сильно ниже среднего. К тому же прокалывание плотной резиновой пробки флакона, даже тоненькой иглой, делает её заметно тупее — и это тоже сказывается на ощущениях пациента.

Поэтому, когда в кабинете врача лекарство набирают, а потом той же самой иглой херачат тебе внутримышечный укол в «телевизор» (задницу), — это не медицинская необходимость. Это экономия. По-хорошему так делать не надо.

Ну а если делаешь уколы для себя, то зачем экономить? На себе экономить? Данунафиг.
Нет уж — как положено: две иголочки, пожалуйста.

В результате коробка с использованными иглами заполняется довольно быстро — за несколько месяцев:

И вот тут возникает логичный вопрос: а как вообще правильно избавляться от использованных иголок?

Да, у меня нет ни ВИЧ, ни гепатита, но всё равно. Начинаю обзвон.

Аптеки — иголки не принимают. Компании по утилизации медицинских отходов — работают только с крупными объёмами. Звоню, наконец, в отдел здравоохранения родного графства.

— Подскажите, как мне избавиться от использованных иголок для инъекций?
— А они у вас как — россыпью или в контейнере?
— В плотно закрывающемся пластиковом контейнере.
— Тогда хорошенько обмотайте контейнер изолентой, чтобы он не раскрылся, и выкиньте в обычный мусор.

o_O
Извините, ЛОЛШТО?

— А я ничего не нарушу?
— С нашей точки зрения опасность представляют только иголки россыпью, потому что ими может случайно уколоться работник, занимающийся уборкой мусора. Вы эту возможность полностью исключаете. Обмотайте контейнер изолентой, выкиньте его — и спите спокойно.

Я честно пытаюсь сделать всё по правилам. Но правила, как выяснилось, заточены ровно так же, как та самая тупая иголка в заднице в кабинете врача — об экономию.

“Если бы я был султан”, использованные иголки принимали бы в любой аптеке — оптом и в розницу. Не ради меня: людей на гормональных инъекциях немного.
Ради диабетиков. А их у нас — вагон и три тележки. И уколы у них — не хобби, а жизнь. И не раз в неделю, а каждый день — и иногда не один раз.

Rich Bitch

Раньше люди хвастались золотом, жемчугами, и прочими бранзулетками.

А нынче цены на оперативную память такие конские, что грех не похвастаться своей коллекцией планочек 🙂

Смех, увы, сквозь слёзы. Я вот даже не знаю, когда у меня теперь вообще будет новый компьютер. Это примерно как несколько лет назад собирать ПК и внезапно осознавать, что видеокарта — это, оказывается, предмет роскоши. Блин.

Одно знаю твёрдо: если компания Микрософт не свернёт с пути планомерной идиотизации своей десктопной Windows, то пусть они там… дальше развлекаются без меня — а мой следующий компьютер, видимо, будет марки Макинтош.

Срезал?

Занесло меня вчера в Амазон, поглядеть книги для подрастающего поколения — ну, что сейчас вообще людям предлагают читать. И каким-то макаром получилось наткнуться (как, Амазон, как?? Ты же видишь у меня в истории покупок Хитченcа, Докинза, Хокинга??) на это… произведение писательского искусства.

Стоит хотя бы поверхностно начать разбирать тему, как проблемы так называемых «популярных христианских авторов», пишущих в этом жанре, становятся очевидны: они не просто ошибаются, а зачастую даже не осознают границы собственной невежественности. Они даже не знают, чего они не знают. В качестве отправной точки используются ложные предпосылки — например, модели эволюции бактерий механически переносятся на млекопитающих, предполагается, что мутации могут закрепляться только по одной, полностью игнорируются размер популяции и параллельный характер эволюционных процессов. В результате получается рассуждение, которое выглядит научным лишь внешне: формально цифры сходятся, «два плюс два равно четыре», но при этом автор фактически складывает количество яблок с количеством часов с кукушкой — и для неподготовленного читателя эта подмена остаётся абсолютно незаметной. Всё это до боли напоминает старый сюжет «Срезал!» — ощущение победы есть, понимания предмета по-прежнему нет.

И да, «чтобы два раза не вставать»: автор, скрывающийся под псевдонимом «Вокс Дей», — ультраправый христианский националист, с которым… у меня не нашлось бы ни одной общей темы даже гипотетически. Что, впрочем, не мешает книге иметь почти сорок восторженных отзывов в духе «Срезал проклятых очкариков!» и рейтинг 5.0. Вот это, пожалуй, и есть самое тревожное.

Набрали, блин, по объявлениям

Нарисовали тут граждане аналитики скриптов на R — финансовые данные обрабатывать. Всё бы ничего, только на их лаптопах оно летает, а в продакшене скрипт встаёт колом.

Ну ладно, говорю, давайте посмотрим, в чём разница. Разница нашлась быстро.

Поджигаем скрипт — он радостно стартует, бодро грузит в память 40 с лихером гигабайт данных, а потом начинает долго и вдумчиво делать всякую фигню.

Открываю диспетчер задач. Смотрю… ага.

Гляжу в книгу — вижу фигу: из 64 ядер скрипт бодро молотит ОДНО ядро. Остальные 63 стоят вокруг, жуют сено, и курят бамбук.

Потому что про многонитевость и многопроцессность товарищ финансовый аналитик, как выясняется, слышит впервые в жизни.

На ноутбуке у него — AMD «Рязань» с турбочастотой 5.1 ГГц. А в продакшене, извините, ядер-то хоть отбавляй, но они попроще лицом будут, и на 2 ГГц.

Разработчик винит железо.
Я виню разработчика.

Потому что в 2026 году писать однопоточный процесс — это не просто западло, а тупизна со взломом.

Вот так и живём. Пойду писать грозное письмо проджект-лиду. Пусть он им в команду хоть одного погромиста с реальной степенью в CS вкрутит, иначе они продолжат выдавать херню на гора. Таких дундуков даже ИИ не спасает.

Transanniversary

Сегодня ровно пять месяцев, как я на эстрогене вместо этого вашего тестостерона. Но зайти хочется немного издалека — и начать, как водится, с Гитлера.

На мой взгляд, Англия внесла один из ключевых вкладов в победу над сбесившимся диктатором, покусавшим пол-Европы. Именно Англия прошла всю Вторую мировую войну в Европе, как говорится, «от звонка до звонка» — с 1 сентября 1939 года по 8 мая 1945-го.

Огромную роль в победе над нацистами сыграли английские математики и криптографы, сумевшие взломать немецкий шифр «Энигма», благодаря чему союзники получили возможность читать радиограммы Вермахта. Разумеется, это была не единственная составляющая победы — была и агентурная работа, и промышленность, и фронт. Но речь сейчас не об этом.

Одним из математиков, вовлечённых в проект по взлому немецкой криптографии, был Алан Тьюринг — да-да, тот самый. Чья машина Тьюринга лежит в основе современных компьютеров. Чей тест Тьюринга современные системы ИИ научились успешно проходить. И чьим именем названа одна из самых престижных премий в области информатики.

На беду Алана Тьюринга, он был геем.
А Англия середины XX века, увы, смотрела на ЛГБТК+ исключительно косо.

В 1952 году Алан Тьюринг был признан виновным по обвинению в «грубой непристойности» в соответствии с поправкой Лабушера, расширившей полномочия судов по преследованию гомосексуальных мужчин. Суд предоставил ему выбор: тюремное заключение — или так называемую «химическую кастрацию», призванную подавить либидо. Учёный выбрал второе.

Химическая кастрация образца 1950-х годов — это терапия диэтилстильбэстролом, первым в мире синтетическим эстрогеном.
Проще говоря, Тьюринга насильно подвергли феминизирующей гормональной терапии.

Эта терапия привела к целому набору эффектов: подавлению либидо, изменениям веса, эмоционального фона и — что особенно тяжело переживалось самим Тьюрингом — росту груди. Он называл это “a grotesque development”. Всё это вызвало тяжёлый психологический стресс: депрессию, социальную изоляцию, чувство унижения. Всё вместе, по современным представлениям, можно описать как гендерную дисфорию — в особо тяжёлой, навязанной форме.

В 1954 году Алан Тьюринг умер от отравления цианидом; официально его смерть считается самоубийством.

Да, Тьюринг был геем.
Но он не был трансгендером.
Он не хотел быть женщиной — он хотел быть мужчиной, который любит мужчин.

Единственный способ по-настоящему ощутить гендерную дисфорию человеку, который никогда её не испытывал, — это начать жить в навязанной гендерной роли: носить «чужую» одежду, использовать чужое имя, перенимать манеры, внешний вид, социальные ожидания — и посмотреть, что вы при этом почувствуете.
Если вы не транс — это будет сильнейший стресс, ощущение дискомфорта и унижения. И при длительном насилии над собой последствия могут быть катастрофическими — как у Алана Тьюринга.

Ну а если вы по рождению мальчик (AMAB), но в женской одежде вам хорошо; если вам нравятся изменения кожи, появление бёдер и груди, исчезновение постоянного тестостеронового шума, изменения в психике и теле — что ж.

Добро пожаловать в клуб, мадемуазель.

До кого-то начало доходить

Крайне интересно наблюдать реакцию Демократической партии, которая десятилетиями последовательно выступала за запреты гражданского оружия.

Но как только выясняется, что среди демократов законных владельцев оружия — навалом, и случается Алекс Преети, начинается красивое переобувание в прыжке. Те же самые люди, которые ещё вчера объясняли, что Вторая поправка — устаревший атавизм и «проблема культуры», внезапно начинают её защищать. Оказывается, речь вообще-то была не про реднеков, а про права.

О чём, к слову, в нашей стенгазете говорилось уже сто раз.

Вторая поправка ведь писалась не для стрельбы по баночкам из-под колы и не для фоточек в ин-сто-грамме. В ней прямо говорится о security того самого free state — то есть о пределе власти и о том, что государство не имеет монополии на насилие, когда само начинает его применять.

Запретители — вы реально только сейчас поняли, про что вообще Вторая поправка? И почему она про права, точно такие же, как и в других поправках — свободу слова, религии, недопустимость несанкционированных обысков? Ну, блин, лучше поздно, чем никогда, конечно.

Но если дело действительно доходит именно до защиты security того самого free state — от произвола, от силовых структур, которые должны защищать, а не стрелять, — то как это вообще сподручнее делать на практике?

С полуавтоматической винтовкой типа AR/AK — али с голой жопой?

А вы думали, это не про вас?

А вот объясните мне.
Раньше агенты DHS не арестовывали людей? Арестовывали.
Не заковывали в наручники? Заковывали.
Не паковали в автозаки? Паковали.
Не депортировали за границу? Депортировали.

Более того — пик депортаций пришёлся на 2012 год: 409 тысяч человек за год. При вполне себе демократе Бараке Гусейныче, на минуточку.
Рекорд, между прочим — до сих пор не побит.

Так отчего же сейчас такой вой, хай, кипеш, и массовое «да как же, censored вашу, так»?

А потому что под руку начали попадаться не те.
Не «где-то там», не «какие-то мигранты», не «безымянная масса».
А белые. Англоязычные. Граждане. Люди, которых легко представить: соседкой, коллегой, человеком, который в госпитале помогает тебя лечить.

И вдруг выяснилось, что система — она-то, оказывается, жёсткая. Что наручники — настоящие. Что пули — тоже.

До этого всё было фоном. Ну да, депортируют. Кого-то. За что-то. Где-то.

Насилие не появилось сейчас. Наручники раньше были точно такие же — железные. И пули точно такие же — свинцовые.
Просто раньше на всё это было проще не смотреть и игнорировать.

Да, и ещё.

Граждане русскоязычные иммигранты. У большинства из вас до сих пор есть акцент. Причём заметный. От славянского акцента избавиться непросто — я по себе знаю, над этим надо долго работать.

И вам достаточно оказаться не в том месте и не в то время, чтобы внезапно пришлось доказывать, что вы не «МГИМО финишд», что вы вообще-то тут давно, что у вас гражданство уже лет десять как, и что вы — не тот самый человек, которого сейчас ищут.

И в какой-то момент в голове возникает мысль: “а не начать ли носить с собой паспорт?”

Мысль неприятная. Та, о которой не хотелось думать ни при Буше, ни при Обаме, ни даже при Байдене.

А теперь — приходится. Раньше это казалось паранойей. Теперь — нет.